Пелена

Bubnova_scrap_of_dreams

 

Пелена — тонкое полотно, покрывающее, скрывающее, приоткрывающее нечто, что спрятано под ним. Процесс памяти сложный, кажущийся знакомым и трудно выразимый. Как мы вспоминаем? Что происходит, когда при взгляде на предмет к нам приходит зрительный образ, с ним напрямую не связанный? Как соединить в пересказе те тонкие нити ассоциаци и воспоминаний, реальных и мнимых, которые управляют нами в тот миг, когда сознание свободно парит при незаинтересованном взгляде на предмет?
Екатерина Бубнова — художник, работающий с разными медиа, в живописи и инсталляции, фотографии и коллажах. Для нее все они — инструменты, которые она перебирает в процессе импровизации. Последняя лишь кажется набором случайностей, но подчиняется
высшим — над нами — законам воспоминания. Екатерина — художник из рода живописцев и скульпторов; для нее творчество естественный процесс, о котором сложно сказать определенно, подвластен ли он художнику, или творчество вбирает в себя личность и ведет за собой.
При кажущейся неопределенности, колышущейся многозначности и многовариантности результата творец стремится к познанию, выходу за пределы своего «я» и наблюдению за процессом, что сродни научному сопровождению опыта. Екатерина ткет из воспоминаний сложный текст, будто извне проверяя, не нарушенли ритм, не прерывается ли длинная парабола воспоминаний, то падающая в глубину забытья, то вырывающаяся к бесконечному множеству определенностей, почти тактильной чувственности переживаний эпизодов из прошлого. Екатерина сплетает свои «ковры» из кадров истории собственной семьи, внешне счастливо, на самом деле сложно выстраивавшей отношения между искусством, творческой свободой и историческими обстоятельствами; из воспоминаний посещения музеев и мировых столиц, где на зрителя воздействуют великие памятники и атмосфера, в которую они погружены. Там зритель попадает в зазеркалье отражений в стеклах музейных витрин и всполохов света в окнах архитектурных шедевров и начинает воспринимать вечность как адресованное лично ему послание, переданное здесь и сейчас. Среди изображений из мира искусства, который, будто башня из слоновой кости, удален от повседневности, острыми осколками вклиниваются кадры, снятые кем-то из предков художницы на улицах Москвы полвека назад. Обыденность этих пожухлых слайдов, в которых движутся потоки машин и людей, хранясь в дальних уголках памяти, растеряла свою провокативность: в момент съемки, «в те годы», несанкционированное фотографирование на центральных улицах советской столицы могло стать предметом административного расследования; процесс съемки был сродни запретной акции. Эти волнения вокруг старой съемки Екатерина восстанавливает, сопрягая кадры города с фотографиями моделей в студии художника: возможность общения тет-а-тет творца и модели будоражит коллективное воображение. Интимное пребывание — пограничье, где правила социального общежития оказываются отброшенными за дверь личного пространства, привилегии художника.
Сложные, будто заговоренные, запеленутые отступлениями от основного сюжета коллажи Екатерины Бубновой все — о личной свободе, о пространстве памяти, которая неподвластна ничьей воле в своем течении, как родственная памяти свобода творчества. По сути, память и есть творчество, обладая ею, каждый в одно касание сопричастен творчеству своего внутреннего мира.
Цветовая палитра коллажей Бубновой буйная, экспрессивная, намеренно витражная и будто ночная. Она в родстве не только с модернизмом, отстаивание и утаивание которого было делом семейным для близких художницы, эта цветность в родстве с резкими абстракциями
сканов активности мозга, где цвет определяет активность и пассивность сознания, в том числе во время физической пассивности, но активной внутренней работы — воспоминания.
Ирина Чмырева, канд. иск.

Статья из каталога «Язык памяти» VII Международного фестиваля фотографии PhotoVisa 2015 в Краснодарском крае.

 

Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий.

ВВЕРХ